 Сентиментальный солдат Эдуард Вениаминович – обладатель одной из самых удивительных биографий в русской литературе, которая сама по себе похожа на захватывающий роман. Он был поэтом и молодым хулиганом в Советском Союзе, городским сумасшедшим и тусовщиком в Нью-Йорке, солдатом в Югославии и Абхазии, экстремистом и врагом народа в современной России. Имел множество жен и любовниц по всему миру, о которых писал свою запредельно откровенную прозу, от которой дух захватывает. Его первую книгу, написанную и изданную в эмиграции на Западе, поначалу отвергли более 30 издательств, прежде чем на свет появился «Это я, Эдичка» — сентиментальный роман о поэте в большом городе, брошенном своей возлюбленной и живущим на социальное пособие в дешевом отеле. В те времена роман рисковал затеряться среди битниковской прозы, также дразнящей публику вызывающим натурализмом (перемежаемый, впрочем, психоделическими галлюцинациями). Однако вместо того, чтобы, как другие битники и свободолюбцы тех лет растворить свое сознание героином или ЛСД, Лимонов завершил книгу мощным матерным проклятием в адрес всего мира с его мелкими страстями. Уже в этой книге обозначилась претензия Лимонова на место не просто картонного пугала для добропорядочных граждан Запада.
С тех пор стихи Лимонова отошли на второй план перед прозой, хотя начинал он именно как поэт. В основном его стихотворные опыты известны по сборнику «Русское» с самой ранней его лирикой, еще 60-ых годов. В новую книгу «Мальчик, беги!» вошли стихотворения 2006–2008, и стихи эти уже не сентиментального и нервного Эдички.
Лимонов двадцать первого века не жаждет величия, а констатирует его («Какое облако в окне!»). Лирический герой на равных общается с персонажами Гете («Визит к доктору Фаустусу», «Ко мне приехал Мефистофель…»), с Христом («Новозаветное»), и нарушает все мыслимые запреты традиционной морали. Герой-солдат восхищается ужасами войны («Я презираю хлеборезов…») и произносит слово «ад» исключительно с положительной коннотацией, а со смертью у него очень доброжелательные, практически любовные отношения. По этому поводу вряд ли стоит беспокоиться сторонникам общечеловеческих ценностей: войну поэтизировали и прославляли Пушкин, нелюбимый Лимоновым, Гумилев, которым он восхищается, и многие другие. Гомер и вовсе любуется своими войнами, разрывающими друг друга на куски. В данном случае Лимонов – продолжатель старейшей поэтической традиции, а не бунтарь-новатор.
Своеобразна любовная тема: герой наслаждается страданиями своей возлюбленной («Спокойная трагедия: вот дряхлая старуха…»). В послесловии к сборнику Лимонов пишет о своем разрыве с актрисой Волковой: «Разрешилась иррациональная трагедия нашей семьи. Я так и не понял, почему она случилась». Это непонимание и вызванное им мучение герой побеждает пренебрежением к объекту любви – он, в частности, называет женщину через запятую с другими предметами мужского инвентаря («Вспоминаем всё мужчине нужное…») или издевается над ней, идущей по пляжам Гоа с уродливыми карнавалами («До большей низости никто не доходил…»).
Есть здесь и политические стихи, без которых экстремист Лимонов не мыслим, но лирика вневременная, без социальных реалий, у него опаснее любой политической. Опасна она тем, что после нее молодого человека уже не привлечет ни гламурный патриотизм, ни клубно-диджейская жвачка, ни книги полнощекого бизнесмена Минаева – масштаб мелковат, а тянет на великое. Но не исключено, что часть читателей, боящихся жизни и человека, эти стихи оттолкнут. «Мальчик, беги!» Эдуарда Лимонова Григорий Кирьянов |
